d7049da4     

Успенский Михаил - Там, Где Нас Нет (Там, Где Нас Нет - 1)



Михаил Успенский
"Там, где нас нет"
("Там, где нас нет" #1)
Читайте эту книгу в светлое время суток, иначе рискуете разбудить
хохотом отшедших ко сну соседей за стенкой. Перед вами - то ли мастерская
пародия на "фэнтезийные" романы, то ли отточенная "игра в бисер", от ли
идущее от скоморошества лихое славянское зубоскальство. А может, и все
вместе - и что-то еще неопределимое, что только и делает человека
талантливым. Итак.
"Вороны в тот день летели по небу не простые, а красные. Примета была
самая дурная..."
Александр Бушков.
Часть первая
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Рекомендуется сервировать стол одинаковыми приборами и посудой
однообразного фасона и расцветок.
Книга о вкусной и здоровой пище
Вороны в тот день летели по небу не простые, а красные.
Примета была самая дурная, да что с того: давненько уж не бывало в
Многоборье добрых знамений. Если у кого в печи убегала из горшка каша, то
непременно в сторону устья, к убытку; кошки даже в жару спали, спрятав
голову под живот, - к морозам; вышедший ночью во двор по нужде обязательно
видел молодой месяц с левой стороны. У многих чесалась левая же ладонь,
предвещая новые налоги. Мыши в домах до того обнаглели, что садились за
стол вместе с хозяевами и нетерпеливо стучали ложками. Повадился ходить со
двора во двор крепкий таракан Атлантий - он безжалостно пенял людям, что
не сметают крошек на пол, и возразить ему было нечего. В разгар зимы
корова родила теленка, доподлинно похожего на бондаря Глузда. Бондаря,
конечно, поучили до смерти так не делать, да что толку бить по хвостам?
Время от времени выходили из боров недобитые отшельники-неклюды,
приговаривали так: вот, не слушались нас, то ли еще будет, захотели себе
начальной власти, терпите нынче и не вякайте.
И не вякали: сами виноваты, крикнув себе князя.
Князь Жупел родился не от благородных пращуров, а вышел непосредственно
из грязи. Дело было летом, как раз напротив постоялого двора старого Быни.
Там посреди дороги вечно держалась лужа - ни у кого не доходили руки
завалить ее песком и щебнем. И в некоторый день что-то в луже оживилось,
забулькало, а потом начало и пошевеливаться. На беду, в эти дни по дороге
никто не промчался на коне сломя голову. "Шевелюга обыкновенная", - решил
старый Быня, и нет бы ему шурануть пару раз вилами в грязь, так он еще
лужу-то огородил веревкой и привязал к ней красные лоскутки.
Через какое-то время стало понятно, что это не просто шевелюга, коли
можно различить у нее руки, ноги и даже голову. То и дело по луже
пробегала мелкая рябь. К постоялому двору, обычно безлюдному, начал
подтягиваться народ. Кое-кто утверждал, что это ночью чужой проезжий
пьяный свалился с телеги, а теперь вот мучается. Решено было поднести
несчастному ковшик браги. Но подноситель и сам пил непробудную чашу, руки
и ноги его не слушались, брага пролилась прямо в лужу. Зашипело и
забулькало живее прежнего - должно быть, от дрожжей, - тело обозначилось
крупней и лучше, в голове даже прорезались глазки. Глазки были небольшие,
зато близко посаженные, белесые, с тоненьким черным и продольным зрачком.
Было еще, оставалось время навести порядок все теми же вилами, но всем
хотелось поглядеть, что будет дальше.
Дальше тело засучило конечностями и попробовало подняться. Пособлять
ему никто не стал, страшась замараться. Тело заскрипело зубами и погрозило
всем пальцем. "Соображает!" - обрадовались люди. Распахнулся большущий
рот, оттуда раздались ругательные слова, да такие грозные, что росли,
мнилось, п



Назад