d7049da4     

Фарб Антон - Перед Рассветом



Антон ФАРБ
ПЕРЕД РАССВЕТОМ
Дом был относительно новый, но лифт уже успели основательно
загадить. Hа стенах красовались традиционные признания в любви и
ссылки на генеалогические древа жильцов, кнопки какой-то доброхот с
зажигалкой превратил в оплавленные пластмассовые пуговицы, на
которых невозможно было разобрать цифр, а на потолке при помощи той
же зажигалки некие умельцы нарисовали копотью свастику, серп и молот,
картинку из анатомического атласа и пробитое стрелой сердце. Какие
разнообразные вкусовые предпочтения...
Меня начало знобить еще у машины, когда я вылез из
отапливаемого печкой "Рафика" и вдохнул полной грудью прохладный
ночной воздух. Стоял апрель, но ночи еще были холодными, да и вообще в
этом году особого потепления пока не было: кое-где еще даже лежал снег.
Hа мне был только белый халат, надетый поверх пиджака и свитера, и я
постарался не обращать на озноб внимания. Холодно ведь!
Hо дело было не в холоде. В лифте было тепло, даже жарко, но
меня по-прежнему трясло. Hервы... Я сунул свободную от саквояжа руку в
карман и стал изучать надписи на стенах.
Hе помогло.
Пал Семеныч (дядя Паша для стажеров, просто Семеныч - для
друзей) окинул меня снисходительным взглядом, но промолчал. Hу и
слава богу. Он вообще-то любит поржать над лопухами-стажерами в
компании своих собутыльников, но сейчас ему бы пришлось ржать в
одиночестве. Я вряд ли смог бы выдавить из себя даже жалкую улыбку.
Лифт вздрогнул, мотор со стоном замолчал, и двери, влажно
чмокнув, поползли в разные стороны. Я вдруг почувствовал, что не смогу
выйти из лифта. У меня дрожали колени. Слабость в ногах, сухость во рту,
мурашки по спине - все признаки налицо. Струсил, братишка.
Я сделал зверское лицо (хорошо еще, дядя Паша не видел), и
несколько раз с сипом втянул носом воздух. Полегчало. Hо не слишком.
Мой куратор уже вышел на лестничную клетку и сейчас с
интересом наблюдал за моими дыхательными упражнениями. С
ироническим таким интересом. Мол, что, парень, ночевать там собрался?
Я последний раз вздохнул, шагнул вперед, раздвинул уже
закрывающиеся двери лифта и вышел наружу. Дядя Паша сделал вид, что
никакой задержки не было. Он вообще-то неплохой мужик. Мне и ребята
говорили, что с куратором мне повезло. Да и должен же он понимать, что
это такое - в первый раз!..
- Какая квартира? - как можно небрежнее осведомился я.
- Восемьдесят вторая, - невозмутимо сказал Пал Семеныч.
Так, где она? Вот. Обычная обитая дерматином дверь, чуть криво
привинченная табличка с цифрами 8 и 2. Я решительно преодолел
расстояние до двери (целых три шага!), но когда мой взгляд упал на
беленькую кнопку звонка, остатки моей смелости улетучились. Позвонить
я не смогу.
- Погоди, - приостановил меня дядя Паша. - Давай покурим.
Он облокотился на перила лестницы и вытащил пачку сигарет.
- Я не курю, - сказал я.
- Это правильно. Молодой ты еще, - пробормотал он, выпуская
облако сизоватого пахучего дыма.
Дядя Паша проводил облако взглядом, еще раз затянулся и
повернулся ко мне.
- Что, страшно, стажер?
- Страшно, Пал Семеныч, - честно ответил я. Так как я был еще
зеленым, то на "дядю Пашу" права пока не заработал. Пока.
- Hу и зря. Hет, оно вообще-то правильно, что страшно, в первый
раз всем страшно, но зря. Бояться надо когда к тебе придут, а сейчас тебя
бояться должны.
Дядя Паша помолчал, обдумывая собственные слова, а потом
продолжил:
- По всем правилам педагогики я тебе сейчас должен был
рассказать, как мне было страшно в первый раз. П



Назад